С миру по нитке

12 908 подписчиков

Свежие комментарии

  • Святой отец
    молодецНеобычное декорир...
  • Ritchie Blackmore
    "Красиво"Ленор в омывателе...
  • Добрый Кот
    Ленор в бачке.Ленор в омывателе...

«Мы рождены, чтоб Кафку сделать пылью!»

Нестрогий юбилей советской цензуры

 В день рождения Александра Сергеевича Пушкина, 6 июня 1922 года, Совет Народных Комиссаров РСФСР принял решение о создании Главного управления по делам литературы и издательств (Главлит). До сих пор не понимаю, как эта аббревиатура расшифровывается? «Главная литература», что ли? А может, «главная литература и типографии»? Но как бы там ни было, существовали такие конторы с 1922-го и аж до октября 1991 года, когда вышел Закон о печати, а Главлит СССР вместе со всеми его отделениями, отделами, подотделами, уполномоченными, цензорами, Обллитами и Крайлитами был навсегда упразднен.

«Мы рождены, чтоб Кафку сделать пылью!»

Российский цензор со скипетром в руках

Никому не понятное слово «Главлит» звучало грозно и загадочно, о деятельности этой чудовищно властной организации ходили легенды. Литераторам, музыкантам, журналистам она представлялась неким монстром, душившим всякую свободу слова в СССР. Как иронично заметил в свое время Фазиль Искандер, «Подсолнух следит за солнцем. Ромашка следит за подсолнухом. Я слежу за ромашкой. Цензура следит за мной».

Делегации советских писателей и журналистов не раз жаловались властям на засилье главлитовских чиновников, своими мелочными придирками мешающих им «творить».

Но власти были непреклонны. Говорят, что при обращении с очередной жалобой к главному идеологу М.А. Суслову тот им ответил с присущей партийной простотой: «Чего же вы хотите, товарищи? В Праге вот отменили цензуру, и мы вынуждены были ввести туда танки. Если мы отменим цензуру, кто будет вводить танки в Москву?»

Еще в первой директиве 22-го года о создании Главлита был четко прописан основной его принцип: запрет агитации против советской власти. Луначарский на заре таковой напутствовал будущих сатрапов и душителей свободы следующими словами: «У цензоров довольно власти. У них есть карандаши: это их скипетры», не прибавляя, что фраза эта принадлежит императору Николаю I…

К концу своего существования запреты Главлита разрослись до такой степени, что не помещались в книжном шкафу самого главного цензора Страны Советов В.А. Болдырева, который трудился начальником управления с 1986 до 1991 годы и по совместительству был уполномоченным Совета Министров СССР по охране военных и государственных тайн в печати. Именно ему подчинялись цензоры России, начиная от всех отделов Главлита и Всесоюзной книжной палаты и заканчивая районными уполномоченными, исполняющими цензорские функции, а также колхозно-совхозными цензорами-совместителями.

В каждом из отделов главного управления обязанности распределялись строго по ведомствам. Первый военный отдел, в который входили офицеры армии и КГБ, следили за неразглашением военных и государственных тайн в печати и радиовещании, разрабатывали сводки секретных и совершенно секретных вопросов для обязательного исполнения всеми министерствами и подчиненными им учреждениями.

Цензорский контроль над иностранной литературой, поступающей в СССР, вел второй отдел. Третий – контролировал (читай: перлюстрировал) всю информацию иностранных корреспондентов из СССР за границу. Четвертый и пятый вели предварительный цензорский контроль над выпуском книг, газет и журналов центральных издательств, над издающимися книгами и СМИ на периферии.

Шестой отдел вел предварительный контроль центральных газет, центрального радиовещания, материалов ТАСС и Совинформбюро. И наконец, седьмой отдел ведал вопросами изъятия политически вредной литературы, контролем исполнения полиграфическими предприятиями «Правил производства и выпуска в свет произведений печати» и контролем вывоза советской литературы за границу.

Скромное обаяние калининского Обллита

В нынешней Твери, хоть и поскромнее столичной, но тоже имелась своя скромненькая цензорская конторка. Как и положено, появилась она в 1922 году, вслед за московской. В состав так называемого тверского Губллита входили представители Губисполкома, Политпросвета и Губчека. Работенка была в общем-то непыльная. Читали рукописи тверских писателей и поэтов, выдавали разрешения на издание книг местных авторов, ну и, конечно, привлекали со всей строгостью к ответственности тех, кто не то писал и, главное, не то печатал.

В 30-годы Калининский обллит стал подчиняться уполномоченному Совета Народных Комиссаров по охране военных и государственный тайн в печати, вошел в структуру Главлита СССР. С тех пор и до своего упразднения в Обллите так и оставались трудиться три незаметных и тихих человечка: начальник Обллита и два политцензра. Один ведал всеми печатными изданиями и радио (а позже и телевидением), другой – театрами, кинотеатрами, драмкружками и художественной самодеятельностью.

11 лет возглавлял тверской цензорский кабинет Иван Данилович Степанец. А последним, кто водил карандашом-скипетром по газетным полосам и шлепал на нее штемпель с черной надписью «Дозволено к печати», был Николай Николаевич Калашников, бывший зав. отделом агитации и пропаганды Калининского обкома КПСС.

Мы, тогда совсем еще «зеленые» журналисты калининской молодежки, узнавали от наших цензоров много прелюбопытного… Полосы уже были сформированы и готовы к печати, как вдруг оказывалось, что в Калинине нет и никогда не было Мигаловской воинской части. В Вышнем Волочке никак не могли заболеть сальмонеллезом, а страшная авария на трассе – всего лишь выдумка. Об урожае зерновых, побитых градом в Старицком районе, вообще не могло быть и речи. Град, конечно, мог побить урожай, но это могло случиться где-нибудь на юго-востоке Вирджинии или в Калифорнии, но никак не в Калининской области.

Сообщения приходилось переделывать, переписывать, гранки переливать, а сам процесс подписания газеты «в свет» заканчивался далеко за полночь, а то и на рассвете.

Время от времени беспрестанно стучавшие телетайпные ленты выплевывали срочную информацию с обязательной публикацией в областной газете. Но и эта информация приходила с пометкой «эмбарго», которую снимали только после получения разрешения московскими цензорами Главлита.

Тотальный надзор был и за типографиями. Директор под страхом судебной ответственности обязан был неуклонно следить за тем, чтобы печатаемые в их типографиях произведения имели разрешительную визу Обллита.

«Index Librorum prohibitorum»

«Индекс запрещенных книг» – под таким названием с 1559 по 1948 годы выходил в свет перечень книг, осужденных Римско-католической церковью, запрещенных к изданию, распространению и чтению. Нечто подобное доставляли изредка и в калининскую молодежную газету.

Обычно в кабинет редактора заходил строгий спецкурьер в офицерской форме и после росчерка в документах оставлял на столе пакет, прошитый по всем четырем сторонам черной нитью и опечатанный серыми сургучными печатями. Внутри лежала пухлая красная книжка, из которой, прежде чем ее открыть и прочитать, приходилось выковыривать нитки. На корешке было тиснуто: «Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР (Главлит СССР). Секретно. Инв. № 158-р. Экз. № 003672. Калининобллит. Инв. № 319».

Название секретного экземпляра всегда носило одно и то же название – «Перечень сведений, запрещенных к открытому опубликованию». Этот циркуляр каждый месяц обновлялся и расширялся, отчего книжка с каждым разом становилась все объемнее и тяжелее. Перечень пополнялся еще и еженедельными приказами с грифами «Секретно» или «Совершенно секретно».

Последний такой перечень появился уже в годы горбачевской «гласности и перестройки» – в 1987 году. Вот некоторые его параграфы:

«Запрещается публиковать: статистические данные о беспризорных и безработных элементах, контрреволюционных налетах на правительственные учреждения, сведения о санитарном состоянии мест заключения, сведения о количестве преступлений, о партийном составе обвиняемых и о количестве решений суда. Запрещается печатать сообщения о самоубийствах и случаях умопомешательства, сведения о помощи в районах, охваченных неурожаем.

Сведения о наличии медикаментов в аптеках. О волнениях, забастовках, беспорядках, манифестациях, о политических настроениях в народных массах».

Особый надзор был установлен цензорами за возможными опечатками. В начале 1990-х можно было лишиться работы и – что самое главное – партийного билета, если в заголовке «Состоялся пленум Лесного райкома ВЛКСМ» вместо этой аббревиатуры появлялась другая – «КПСС». На пятый этаж «большого» обкома (здание обкома КПСС в центре Твери, где ныне располагается областной парламент) редактора могли вызвать за неправильно поставленную запятую, неверный перенос слова и даже за слишком большой «воздух», оставленный на газетной полосе, то есть не заполненное текстом свободное пространство.

Эта практика была установлена еще в сталинские времена и практически не менялась до времен Горбачева.

«К вопросу истории б-ских организаций»

Любопытен один из секретных материалов Главлита о вредительстве в печати, датированный 1937 годом:

«Особенно широкое распространение за последнее время получили опечатки. Причем опечатки эти отличаются от обычных тем, что они искажают смысл фразы в антисоветском духе. Опечатки берут начало в типографии, но бывает, что источником контрреволюционных вылазок в виде опечаток, искажения цитат, фото и прямой вражеской пропаганды являются и редакции. Враги плодили антисоветские опечатки, придумывали всякие гнусности, используя газету как трибуну для антисоветской агитации.

Техника опечаток такова: вражеская рука выбрасывает целые строки, заменяет целые слова, буквы, и тогда тексту придается гнусный контрреволюционный смысл».

Сегодня мы посмеялись бы над приведенными ниже примерами, но в те времена лицо редактора стремительно бледнело от случайных «фраз в антисоветском духе».

В газете «Спартак» (Ленинград) дана была такая опечатка: «…мелкий тоскливый вождь сеял над зеркальным прудом стадиона».

Задержано издание «План семинара по книге В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», ЛГУ. При сокращении слов редактор допустил следующее: «Ленин. Мат. и эмп.». В книге «Берия. К вопросу истории большевистских организаций в Закавказье» допущено сокращение: «Берия. К вопросу истории б-ских организаций в Закавказье». В романе вместо «Пустота в дереве» напечатано: «Пустота в деревне». В повестке военкомата о вызове допризывника вместо слов «указанные лица» набрано «укаканные».

Особую зоркость проявлял Обллит в наблюдении за публикацией портретов вождей всех уровней. Помнится, вышневолоцкая районная газета «Ленинец» напечатала некролог на смерть Косыгина, где вместо портрета усопшего красовался портрет еще здравствующего товарища Подгорного.

Бедный Борис Абрамович Рапопорт, редактор газеты, сломя голову бегал по Волочку, скупая вышедшие в свет номера крамольной газеты, а нанятые курьеры изымали газеты у подписчиков. Фраза, которую он услышал из уст Павла Артемовича Леонова, тогдашнего первого секретаря обкома КПСС, – «Ты, сука, без головы останешься», – слава богу, закончилась лишь освобождением от должности и занесением «строгача» в партийную карточку редактора.

Послесловие

В конце 80-х казалось, что цензура никогда не прекратит свое существование и будет жить вечно. Но время все расставило на свои места. После «первого путча» цензурные монстры были ликвидированы. По Закону о средствах массовой информации 1991 г. и Конституции 1993 г. цензура в России была запрещена.

Последним документом, в котором упоминался Главлит, был подписанный 22 ноября 1991 г. тогдашним министром печати и информации РФ Михаилом Полтораниным приказ:

«Во исполнение постановления Совета Министров РСФСР от 25 октября 1991 г. «По вопросу Государственной инспекции по защите свободы печати и массовой информации РСФСР» приказываю:

Упразднить территориальные управления Главного управления по охране государственных тайн в печати и других средствах массовой информации при Совете Министров РСФСР. Образовать на базе упраздняемых территориальных управлений региональные органы Государственной инспекции по защите свободы печати в следующих городах: Москва, Санкт-Петербург, Тверь, Воронеж, Самара, Ростов-на-Дону, Екатеринбург, Новосибирск, Иркутск, Владивосток, Петропавловск-Камчатский.

Министр М. Полторанин».

Так приказала долго жить семидесятилетняя советская цензура, способная не только запретить писателя Кафку, но и превратить его книгу в пыль.

Источник: mk.ru

This entry passed through the Full-Text RSS service — if this is your content and you're reading it on someone else's site, please read the FAQ at fivefilters.org/content-only/faq.php#publishers.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх